В каждом слове — отчий дом: о силе и тепле родного языка

В этом году календарь памятных и важных для страны дат пополнился еще одним значимым праздником – теперь 8 сентября отмечается День языков народов России, учрежденный по инициативе Президента Владимира Путина. Главная цель торжества – подчеркнуть богатство и многообразие существующих языков на территории РФ, сохранить и популяризировать уникальное культурное наследие каждого народа, а также укрепить межнациональное единство.

Дата праздника выбрана неслучайно: в этот день родился советский поэт Расул Гамзатов, автор знаменитого стихотворения «Журавли», писавший как на родном аварском, так и на русском языке. Его творчество иллюстрирует диалог культур и межязыковое уважение.

В России насчитывается более 270 языков и диалектов, и у каждого своя душа. Но всех их объединяет то, что за каждым языком стоит семья, дом, история. Именно женщина чаще всего обеспечивает эмоциональную связь и посредством языка сохраняет память поколений, передавая ее из уст в уста, от бабушки к маме, от мамы к детям.

О том, как родной язык влияет на развитие и формирование ребенка, и почему женщина на протяжении веков является хранительницей языка, который создает тот самый семейный уют и домашнее тепло, нам рассказала Юлия Быстрова, доктор психологических наук, ведущий научный сотрудник Федерального центра по развитию инклюзивного общего и дополнительного образования МГППУ.

- Юлия Александровна, почему родной язык психологически так важен для ребенка, что он дает?

- С точки зрения психологии развития, родной язык — это гораздо больше, чем лингвистическая система. Это язык ранней привязанности. Вспомните, как формируется базовое доверие к миру у младенца. Оно идет через тактильный контакт и, что критически важно, через интонацию и тембр голоса матери. Ребенок еще не понимает слов, но его нервная система считывает мелодику родной речи как сигнал безопасности. Родной язык для психики ребенка — это своего рода эмоциональная безопасность, он создает защищенность. Когда мама поет колыбельную или ласково говорит на своем родном языке, в мозге ребенка выстраиваются нейронные связи, отвечающие за эмоциональную регуляцию. Потом, в будущем, родной язык будет помогать ребенку справляться со стрессом. В психологии есть понятие «внутренней речи» (термин, который описывал еще Лев Выготский). То, как мы разговариваем с собой в моменты кризиса, тревоги или радости, опирается на тот языковой каркас, который был заложен в детстве. Думаем мы тоже именно на родном языке.

- Что ребенок теряет, если язык его семьи не передается?

- Родной язык обладает уникальной особенностью — способностью точно называть чувства. В каждом языке есть слова и выражения, которые невозможно адекватно перевести, потому что они несут в себе культурный код и коллективный опыт поколений. Если ребенок не говорит на языке, который является родным для его семьи и культуры, он не получает доступ к этому скрытому ресурсу, его ему не передали. Он не чувствует принадлежность. А чувство принадлежности к большому целому — к семье, народу, культуре — это мощнейшее противоядие против экзистенциальной тревоги и одиночества, с которыми дети сталкиваются, например, в подростковом возрасте.

- Двуязычная семья – это плюс или нагрузка для психики? Что говорят исследования?

- Здесь нужно сразу развеять главный миф: мозг ребенка не переполнится. Наоборот, с точки зрения нейрокогнитивной психологии, двуязычие — это мощнейший тренажер для психики, но при одном условии: если оно внедрено экологично. Масштабные лонгитюдные исследования (в том числе работы канадского психолога Эллен Биалисток) доказали, что у билингвов лучше развита когнитивная гибкость. Они быстрее могут переключать внимание, регулировать поведение и подавлять импульсивные реакции, удерживать в памяти несколько заданий одновременно и на разных языках. Когда ребенок-билингв говорит, его мозг постоянно решает задачу: «Какой язык сейчас уместен? Какой нужно отключить?». Этот постоянный фоновый тренинг создает так называемый когнитивный резерв. Исследования показывают, что билингвы в среднем на 4-5 лет позже сталкиваются с возрастными когнитивными снижениями, их мозг дольше остается пластичным.

Но меня тут как психолога волнует не только интеллект, но и социально-эмоциональное развитие. И здесь исследования говорят вот о чем: дети, растущие в двуязычной среде, раньше и глубже понимают других людей. И речь не о языке, а о том, что кто-то может думать и делать иначе, иметь другой опыт и смотреть на мир под другим углом. Это колоссальная база для эмпатии и толерантности. Нагрузка возникает не из-за самого факта наличия двух языков, а из-за эмоционального контекста, в котором они существуют. 

Психика ребенка страдает в трех случаях:

- эмоциональное расслоение языков. Это самая частая ошибка. Например, один язык (скажем, язык мамы) — это язык любви, уюта, сказок и игры. А второй язык (язык папы или окружающей среды) — это язык требований, школы, строгости. Если ребенок это считывает, у него может сформироваться внутреннее сопротивление второму языку. Язык должен быть целостным: на нем должны и играть, и дружить, и ругать, и мириться, и шутить.

- инструментализация ребенка. Когда родители используют ребенка как переводчика для своих взрослых разборок, или когда ребенка заставляют демонстрировать знания второго языка перед гостями («Ну, расскажи стишок на английском!»). Это вызывает колоссальную тревогу и чувство, что его используют. Язык — это средство общения, а не цирковой номер.

- дефицит живого общения. Если один из языков ребенок получает только через экран (мультики, приложения), а не через живую теплую речь значимого взрослого, этот язык не станет для него языком привязанности. Экран не формирует нейронные связи эмоциональной безопасности.

Как вводить второй язык? Самый распространенный способ – мама говорит на одном языке, папа на другом. Ребенку не нужно думать, какой язык правильно выбрать. Он учится быстро переключаться. Второй способ – ситуационный – дома мы все говорим на одном языке, на улице и в школе на другом. Ребенок легко понимает разницу.

- Как язык связан с памятью о бабушках, дедушках, семейных историях?

- Психика человека устроена так, что мы осознаем себя не через набор сухих фактов из резюме, а через истории, которые мы про себя рассказываем. Кто я? Откуда я? Как моя семья живет? Ответы на эти вопросы формируют наш внутренний стержень. И здесь язык выступает не просто средством передачи информации, а эмоциональным слепком эпохи и сосудом для семейной памяти. Когда бабушка рассказывает историю о своем детстве, используя специфические слова, местные диалекты или даже слегка «неправильные» с точки зрения строгой литературной нормы выражения, она передает не просто факты. Она передает эмоциональную тональность.

В психологии есть понятие эпизодической памяти — это память на события, прожитые в конкретных эмоциональных состояниях. Определенные слова, интонации, присказки, которые использовались в семье десятилетиями, работают как мощнейшие эмоциональные якоря. Ребенок, слыша эти слова, бессознательно считывает состояние безопасности, тепла и принадлежности. Если мы переведем бабушкину историю на литературный язык, мы потеряем саму душу этого воспоминания, а вместе с ней — и его терапевтический эффект для психики ребенка.

Здесь еще важно, как передаются эти истории. Если история передается на родном, эмоционально насыщенном языке семьи, она усваивается на глубинном уровне. Ребенок усваивает не просто факт: «Прадедушка пережил войну», он через язык, через интонации, через специфические семейные метафоры усваивает главное: «Наша семья умеет выживать. У нас есть внутренняя сила. Я тоже смогу». Это называется передачей ресурса из поколения в поколение. Родной язык сохраняет в семье свои уникальные слова, которые говорила бабушка или дедушка – этот код понятен и близок эмоционально только этой семье, это ее священное знание и сила «кровинушка моя», «горе ты мое луковое», «сейчас сварганю», «поземка», «жоржетка», «шуфлядка», «кофейня», «зайдем в парадную».

- Как мягко привить ребенку любовь к родному языку, не превращая это в принуждение?

- Любовь к языку нельзя привить, как медицинскую прививку. Ее можно только вырастить. А растет она там, где есть положительное эмоциональное подкрепление. Если родной язык ассоциируется у ребенка только со школьными прописями, исправлением ошибок («Не так сказал!», «Скажи правильно!») или скучными нотациями, его психика будет естественным образом избегать этого источника стресса. Наша задача как родителей — создать вокруг родного языка ауру тайны, тепла и игры.

Вот несколько советов:

- связывайте родной язык с тем, что ребенок уже любит. Если он любит готовить – вовлекайте его в процесс, называя ингредиенты и действия красивыми, исконными словами (не просто «месим тесто», а «замешиваем», «раскатываем», вспоминая, как это делала прабабушка). Если ребенок любит тайны – придумайте с ним «секретный семейный шифр» или новые слова для обозначения обычных вещей. Язык должен быть инструментом для получения радости, а не самоцелью;

- для дошкольника и младшего школьника ведущая деятельность – это игра. Лекции о богатстве языка не работают. Работают словесные игры: шарады, создание небылиц, сочинение смешных рифм, игра в «города» или «ассоциации». Когда ребенок смеется, придумывая новое слово, его мозг фиксирует: «Родной язык – это весело и безопасно»;

- психика ребенка любит предсказуемость. Введите маленькие, уютные языковые ритуалы. Это может быть чтение народной сказки перед сном (ритмичность фольклора успокаивает нервную систему), особое «доброе утро» с использованием ласковых, только в вашей семье принятых обращений, или песня, которую вы поете вместе в машине. Ритуалы создают островки безопасности, и язык становится их неотъемлемой частью;

- когда ребенок говорит с ошибками, использует сленг или смешивает языки, не набрасывайтесь на него с исправлениями. Фразы, вроде «Говори нормально!» или «Какой ужасный акцент!» бьют прямо по самооценке и вызывают речевой негативизм. Вместо этого используйте метод косвенного моделирования: просто повторите его фразу правильно, но в утвердительной форме, без упрека, например, ребенок говорит: «Я вчера ходил в парк и видел там больших собак». Мама: «Да, ты вчера гулял в парке и видел больших собак? Здорово!». Так вы даете правильный образец, не разрушая его желание делиться с вами мыслями;

- сила примера: дети не слышат, что мы говорим, и видят, что мы делаем. Если мама сама с удовольствием читает стихи, цитирует меткие народные пословицы, с теплотой вспоминает истории своего детства на родном языке, ребенок бессознательно думает: «Это интересно. Мама так рада, когда об этом говорит. Я тоже так хочу». Искренний интерес родителя заразителен.

- Что делать, если ребенок стесняется или отказывается говорить на родном языке?

- Отказ ребенка говорить на родном языке — это не предательство семьи и не потеря его идентичности. С точки зрения возрастной психологии, это нормативная стратегия социальной адаптации или защитная реакция. Ребенок, особенно в возрасте 5–7 лет и затем в пубертате, остро чувствует потребность принадлежать к группе сверстников. Если язык семьи отличается от языка большинства в его дворе или классе, он может восприниматься ребенком как маркер «инаковости». Отказываясь от него, ребенок не отвергает вас или бабушку. Он пытается снизить свою социальную тревогу и защитить себя от потенциального отвержения или насмешек. Кроме того, здесь часто срабатывает так называемый аффективный фильтр (термин, введенный лингвистом С. Крашеном и активно используемый в психолингвистике). Когда ребенок чувствует давление, стыд или страх сделать ошибку, его «фильтр» поднимается, и способность свободно говорить на языке блокируется. Чем сильнее мы давим, тем выше этот фильтр.

Самый важный и сложный шаг — снять давление и перестать быть «учителем» или «контролером». Вместо упреков («Как тебе не стыдно!», «Мы же русские/татары/башкиры!»), скажите: «Я понимаю, что в школе все говорят по-другому, и тебе может быть неловко говорить на родном языке. Это нормально — хотеть быть как все. Но для меня очень важно, чтобы ты знал, что у тебя есть этот язык, потому что он часть нашей с тобой истории». Когда ребенок слышит, что его чувства понимают, а не осуждают, уровень тревоги падает. Договоритесь, что дома, в кругу семьи, никто никого не поправляет. Неважно, какой акцент, какие грамматические ошибки или смешение слов. Главная цель сейчас — не лингвистическая правильность, а восстановление коммуникации и чувства безопасности. Никогда не просите ребенка: «Ну, скажи что-нибудь бабушке на нашем языке, покажи, что ты помнишь». Это превращает язык в экзамен и вызывает паралич воли.

- А как тогда мягко вернуть язык в жизнь ребенка, если он уже выстроил стену?

- Если ребенок уже выстроил стену непринятия языка, не ломаем ее, мы строим мост. И строить его нужно через интерес самого ребенка, а не через чувство долга перед семьей.

- Почему именно женщина/мама чаще становится хранительницей языка в семье?

- Ребенку жизненно необходимо, чтобы хотя бы один значимый взрослый (чаще всего мама или бабушка) говорил с ним на языке своего сердца. На том языке, на котором ей легче всего выразить любовь, утешить, рассказать семейную легенду. Если мама будет ломать себя, пытаясь говорить с ребенком на «более престижном» или «более удобном» языке, или только на языке, на котором говорит «отец», но при этом терять эмоциональный контакт, психика ребенка обеднеет. Фольклор, сказки, пословицы, колыбельные на родном языке матери — это не устаревшие традиции. Это готовые психотерапевтические метафоры, которые помогают ребенку понять этот мир. Через сказку ребенок усваивает моральные нормы, учится отличать добро от зла, понимает, что трудности преодолимы.

- Какой Ваш главный совет мамам о родном языке?

- Мой главный совет — не превращайте язык в инструмент для развития и зубрежки. Не нужно с трех лет учить ребенка сложным терминам или заставлять пересказывать энциклопедии. Родной язык должен быть языком тепла. Читайте народные сказки, обсуждайте фильмы, вспоминая свое детство, рассказывайте истории о прабабушках и прадедушках. Язык — это невидимая нить, которая связывает поколения. Когда ребенок слышит, как мама говорит на том же языке, на котором когда-то говорила ее бабушка, он бессознательно ощущает себя звеном в крепкой цепи. Это дает колоссальное чувство опоры. Уверенность в себе начинается с уверенности в своих корнях. А корни хранятся и питаются, как мы знаем, именно через слово, передаваемое из поколения в поколение.

Интервью подготовила Майя Корнюхина