Как в одной известной женщине сочетались роли жены, матери, музы и художницы

За каждым великим мужчиной стоит женщина. И в случае с героиней этого материала - не просто жена, мать и художница, а женщина, которая смогла не затеряться в своей семье среди нескольких великих мужчин! Дачница, которая оставила нам множество пейзажей Южного берега Крыма и Коктебеля. О Екатерине Федоровне Юнге беседуем с писателем Максимом Гуреевым, автором книги «Коктебельцы».
ОНА
- Книга, - начинает с уточнения свой рассказ Максим Александрович, - выходит в издательстве «Молодая гвардия» в серии ЖЗЛ в конце года. Это такой коллективный портрет основных героев, которые проживали в поселке, многоперсонажный, многофигурный роман. Но сегодня мы будем говорить о Екатерине Федоровне Юнге, коктебельце и человеке, известном в Крыму, ну хотя бы по той простой причине, что она была супругой Эдуарда Андреевича Юнге, основателя Коктебеля. Екатерина Федоровна происходила из семьи Федора Петровича Толстого, тайного советника, известного театрального художника, медальера (мастер, который создает медали, жетоны, памятные знаки, участвует в разработке монет, придумывает дизайн, специалист на стыке скульптуры и гравировки - прим. ред.). Папа был, конечно, человек очень занятой, с детьми возиться времени у него не было…
Это, наверное, тоже наложило отпечаток на личность Екатерины Федоровны и ее дальнейшую судьбу. Она и сама стала художницей. Одной из первых женщин, признанных в этой профессии!
Картина Юнге Е.Ф. (1843-1913) «Картина Юнге Е.Ф. (1843-1913). «Розы». Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник «Киммерия М. А. Волошина».». Холст, масло. Ялтинский историко-литературный музей.Картина Юнге Е.Ф. (1843-1913). Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник «Киммерия М. А. Волошина».
- В Крыму она бывала достаточно часто, - продолжает Максим Гуреев, - еще до того, как ее муж, Эдуард Андреевич Юнге, переехал в Коктебель. Ее любимым местом была Ялта. Она очень любила посещать Ялту именно весной, в мае, с вдохновением писала цветущие розы!.. И Максимилиан Александрович Волошин, тогда еще начинающий поэт, начинающий художник, уже был знаком с ней, они пересекались в Москве. Он восхищался этими ее работами! Про одну из картин с пейзажем Ялты он писал, что на него даже «пахнуло Крымом, горами, запахом фиалок, морским воздухом, ароматом роз»… «По-моему, никто так хорошо не передает все тонкости крымского пейзажа, как она», - так высказывался о художественном мастерстве Екатерины Федоровны Макс Волошин! Коктебель появится в ее жизни позже... А поначалу, до замужества, она была обычной дачницей Ялты. Очень много у нее работ, связанных с этим городом. Неизвестно, правда, где она останавливалась, какой дом арендовала. Есть информация, что она любила и бывала в Ялте, но не думаю, что у нее был там свой дом. Мы бы тогда об этом знали. Екатерина Федоровна упомянула бы о нем в своих воспоминаниях. Также нет подробностей, были ли эти ее путешествия одиночными или в составе родительской семьи… Взаимоотношения в этой семье вообще были своеобразными. Папа был человеком статусным: граф, масон, профессор, вице-президент Императорской Академии художеств, управляющий художественным отделом Мозаичного заведения при Академии! И, как вы понимаете, человеком очень занятым. Мать вела светский образ жизни, детей воспитывали тетушки и гувернантки. О семейном времяпрепровождении и путешествиях ничего не известно... Екатерина Юнге получила, конечно же, великолепное домашнее образование! Причем не только общее, но и художественное, что в те времена для женщины было большой редкостью. Первые уроки дал отец, маленькая Катя с сестрой Олей обожали проводить время в его мастерской. В воспоминаниях она называет имена художников, которые по вечерам собирались в их доме: Карл Брюллов, Фиделио Бруни, Петр Басин, Тарас Шевченко. «Кружок этот, - пишет она, - не имел политического оттенка, туда попадали люди не потому, что они принадлежали к тому или иному кружку по своему образу мыслей, но потому, что были умны и талантливы».
Позже Екатерина училась у пейзажистов Арсения Мещерского и Михаила Клодта, совершенствовалась в Дюссельдорфе. На Всемирной выставке в Париже в 1878 году Екатерину наградили малой серебряной медалью за картину «Жатва». Она также занималась преподавательской деятельностью в Петербурге и в Киеве.
- Екатерина Федоровна - основатель и руководитель народной рисовальной школы в Киеве, - продолжает Максим Александрович. - Это была бесплатная школа для девочек, первая такая в Российской империи. Школа финансировалась на личные средства Екатерины Юнге и просуществовала пять лет, с 1882 по 1887 годы. Екатерина Федоровна в это время проживала в Киеве, и занятия проходили у нее на квартире. Сама основательница вела класс декоративной живописи. «Женский вопрос» вообще очень волновал ее. То есть все то, что тогда обсуждала общественность: социальное положение женщины, предоставление равных прав с мужчинами. Дискуссии на эту тему велись во время ее становления, в ее юношеские годы, поэтому неудивительно, что образованная девушка увлеклась ими. Она вдохновлялась романом «Что делать?» Чернышевского, общалась с Герценом и Огаревым, носителями передовых идей в российском обществе. Екатерина Федоровна - автор исследования «Русские женщины в искусстве». Это одна из первых попыток систематизировать информацию о женщинах-художницах, проследить их жизненный путь, проанализировать их творчество…
С «женским вопросом» Екатерина Юнге столкнулась на юбилее своего отца 10 октября 1854 года. Этот праздник отмечали в Императорской Академии художеств, и на торжественном мероприятии впервые в российской истории художественного искусства Большую золотую медаль от Академии получила женщина - Софья Васильевна Сухово-Кобылина…
- Кстати, - улыбается Максим Александрович, - эту медаль Сухово-Кобылина получила за три картины, две из которых были написаны в Крыму! А Екатерина Федоровна об этом событии вспоминала так: «Кроме чествования отца, на этом акте должно было иметь место событие, также очень интересовавшее меня: в первый раз в моей жизни женщина (Сухово-Кобылина) получила медаль от Академии. Хотя я еще в то время ничего не слыхала о «женском вопросе», но инстинктивно была довольна, что женщина удостоилась такой чести»…
ОН
Екатерина Федоровна, конечно, очень любила читать. И Эдуард Андреевич тоже. Оба были большими поклонниками русской литературы, бестселлер «Что делать?» читали вдвоем и долго обсуждали по ночам! Роман публиковали в журнале «Современник» с января по май 1863 года. Екатерина Федоровна и Эдуард Андреевич в то время как раз познакомились и в сентябре того же года поженились.
- Даже когда они уже стали мужем и женой, - рассказывает Максим Гуреев, - они перечитывали этот роман, обсуждали и дома, и в обществе. У них, кстати, был свой так называемый либеральный салон - кружок общения, который объединял прогрессивных людей того времени. Екатерина и Эдуард думали, что они будут жить по идеям Чернышевского: женщина будет свободна, прекрасна и мужчина ей будет помогать!.. Эдуард Андреевич вроде бы соглашался с этим, но жизнь, как любят говорить, внесла свои коррективы… Екатерина Толстая восхищалась своим отцом, а, став супругой Эдуарда Андреевича, не в меньшей степени боготворила и его. Она считала, что Бог дал ей этого человека. Очень важный момент: Екатерина Федоровна была некрасива. Она это знала и с возрастом все более это подчеркивала. Она писала о себе, что некрасива, но самое главное - это духовная красота, а «духовно я очень красива»… Цену она себе, конечно, знала. Но все равно благодарила судьбу за то, что Эдуард Андреевич выбрал именно ее. А он был звездой Петербурга, салонов, успешным доктором, офтальмологом со своей практикой! Собственно, они и познакомились в его кабинете! Сначала Эдуарда Андреевича посещал папа Екатерины Федоровны, у него были проблемы со зрением. Потом пришла мама. А потом мама сказала дочке, что и у тебя тоже проблемы со зрением, сходила бы ты к доктору Юнге. Может быть, это была женская хитрость, трудно сказать. Но факт, что это именно она свела дочку с Эдуардом Андреевичем. Екатерина Федоровна вспоминает, что они стали общаться на разные темы уже на первом приеме: так увлеклись друг другом, что забыли про глаза и других пациентов! Говорили о литературе, живописи, разговор затянулся на два часа, посетители за дверью уже стали роптать... Екатерина Федоровна очаровала Эдуарда Андреевича своим умом. Но еще все признавали, что у нее были удивительные глаза, от которых невозможно оторваться... Вот Эдуард Андреевич и не смог, хотя по отдельным намекам мы понимаем, что этот доктор был столичным сердцеедом. В Петербурге он пользовался большой популярностью. Это был такой крупный, спортивный мужчина, занимался гимнастикой, путешествовал, совершал поездки в Северную Африку, лечил там больных. В знак благодарности тунисский бей пожаловал Юнге орден Нишана 3-й степени. Также Эдуард Юнге - кавалер орденов Белого Орла, Святой Анны, Святого Станислава, Святого Владимира. Имел Знак общества Красного Креста и Золотую Демидовскую медаль, это очень престижная награда в области науки… Эдуард Андреевич сделал себя сам.
Эдуард Юнге родился в Курляндской губернии Российской империи, нынешней Прибалтике. Его родители были чистокровными немцами, по вероисповеданию лютеране, но больше о семье ничего не известно - ни о том, какого уровня обеспеченности были эти люди, ни уровень их грамотности.
- Видимо, семья тоже была непростая, - предполагает Максим Александрович. - Эдуард окончил гимназию и смог поступить в Московский университет на медицинский факультет, который окончил с отличием. Но с карьерой в Москве не заладилось, и ему предложили перебраться в Петербург, где он открыл свой кабинет. Затем на свои деньги он отправился в Европу, учился в Германии, на тот момент кафедра офтальмологии в Германии была лучшей в мире. После Эдуард Андреевич вернулся в Петербург, но и тут тоже у него сложились непростые взаимоотношения с научной медицинской элитой столицы! Он был человеком очень жестким, в подковерных играх принимать участия не хотел, и поэтому у него было много врагов. Талантливый, успешный и бескомпромиссный! С таким набором качеств мало шансов на карьеру… И как мы понимаем, таким же он был и в семье. До встречи с Екатериной он вел сугубо мужской образ жизни, строил карьеру, не было у него времени отвлекаться на семейные дела. Но как все немцы, Юнге был еще и прагматичен и в 32 года подумал, что пришло время обзавестись женой и детьми. И ему показалось, что она подходит для этой роли. А Екатерина Федоровна была очарована с первой встречи. Она потом писала, что он был совершенно удивительный, казалось бы, такой строгий, чопорный, но в то же время очень нежный. Совместные разговоры, незабываемые истории о его путешествиях, обсуждения книг - он покорил ее этим, всколыхнул ее воображение!
Родителям жених тоже понравился. Ну и что, что не граф. Зато грамотный, одаренный и известный. И время было свободнее - дочь графа вполне могла себе позволить стать женой уважаемого доктора, и мезальянсом в обществе такой брак уже не считали.
- Лев Толстой, - продолжает Максим Гуреев, - ее троюродный брат, именно в то время «Анну Каренину»-то писал... У Эдуарда и Екатерины все быстро сложилось, они встречались месяца три, потом он сделал предложение, в сентябре того же года сыграли свадьбу. Люди серьезные, чего затягивать? Но, как это часто случается в браке, замышляешь одно, а получается совсем другое. Тем более, Екатерина Федоровна оперировала фантазмами в стиле Николая Гавриловича Чернышевского. На самом деле российская жизнь пока была еще другой, особенно в тех кругах, в которых вращались Толстые. Существовали очень внятные законы, и им надо было соответствовать. Женщина такого уровня должна быть при своем статусном муже, она занимается детьми, следует за мужем, а муж, безусловно, глава семьи, он проводит время в делах, в общественной жизни, в творчестве. И когда у них появились дети, тут уже было не до салона, не до разговоров о высоких материях. Эдуард Андреевич не был домоседом, они виделись все реже, и, видимо, копились какие-то недоговоренности и обиды. При этом никаких стенаний и возмущения в ее воспоминаниях мы не найдем. У нее очень уважительное отношение к мужу, к семье, сор из избы она не выносит, никаких подробностей вероятных конфликтов! Надо понимать, что это еще и семья такая, Толстые, глыба… Но постепенно все рушилось…
И вот когда Эдуард Андреевич Юнге однажды на отдыхе в Феодосии совершает конную прогулку и лошадь несет его туда, дальше, за Карантин, на коктебельские холмы… Начинается история Коктебеля как места творческой интеллигенции и заканчивается брак Екатерины Толстой.
- Он, - говорит Максим Гуреев, - увидел Коктебель и влюбился. И сразу, как человек практичный, все просчитал. Тут же направил своего человека в Феодосию, чтобы тот обсудил купчую. До того как Юнге становится местным землевладельцем, Екатерина Федоровна в Феодосии бывала. Есть даже неподтвержденная информация, что она была знакома с Айвазовским, бывала у него в мастерской и Иван Константинович вроде бы даже похвалил ее работы. В ее воспоминаниях этого нет, но она же Толстая, для нее такое знакомство могло быть рядовым, она могла просто не записать такое в дневнике. В Феодосии также снимала дом ее подруга - Анна Достоевская, вдова Федора Михайловича, которая, кстати, тоже заглядывала в Коктебель. Екатерине Федоровне не все тут нравилось, но это была экзотика, море, юг, и она посмотрела, отдохнула и уехала… И вдруг муж решает жить в этих местах! Она категорически отказывается.
Самому профессору, статскому советнику Эдуарду Андреевичу Юнге тоже было нелегко принять здешний образ жизни, он писал жене: «Конечно, живя здесь, я буду опускаться, но мне очень долго придется это делать, чтобы опуститься до уровня окружающего меня населения». Но именно благодаря Юнге этот край стал развиваться, и маленькая деревушка у подножия Карадага вышла из тени средневековья и превратилась в место, пригодное для жизни и желанное для отдыха...
- Известно, - продолжает свой рассказ Максим Александрович, - что Эдуард Андреевич, оказавшись в Коктебеле один, один не остался. В его жизни появилась женщина - Надежда Васильевна Миловская, простая, надежная, работящая. Она была всегда рядом. Про нее ничего не известно: откуда она взялась, кто она. Можно предположить, что, наверное, новое окружение контролировало переписку Юнге, так как Екатерина Федоровна не всегда получала его письма, а он имел некорректную информацию о ее жизни, что выяснилось много позже. На восемь лет они расстаются. Она остается в Петербурге с сыновьями, их на тот момент уже четверо. Юнге занимается обустройством Коктебеля, разбивает виноградники, строит поместье. У Эдуарда Андреевича и Надежды Миловской появляется свой ребенок, тоже мальчик, и о его дальнейшей судьбе мы тоже не знаем ничего! Даже имя его неизвестно… И так получилось, что в Петербурге никто в семье не узнал, когда Эдуард Андреевич заболел. Выяснилось это случайно. В Коктебель к отцу в гости приезжает младший сын Сергей… А Екатерина Федоровна, надо отдать ей должное, вырастила сыновей в уважении к отцу и в преклонении перед ним. И вот Сергей описывает свое путешествие, как он едет через Феодосию к своему папе… Но его ждет потрясение: отец совсем не тот человек, которого он видел в раннем детстве и о котором рассказывала мать! Перед ним старый, больной, изможденный человек, раздражительный, недовольный! Юнге уже было 67 лет, и он был неизлечимо болен… Так Екатерина Федоровна узнала правду и выхаживала мужа уже она сама. «Восемь лет тому назад, когда мы расстались, он был высокий, полный, надменный, сильный и физически, и нравственно человек - теперь на кресле передо мной сидел худой, съежившийся, беспомощный, задыхающийся старик!» - пишет она в мемуарах. В Коктебеле, когда она приехала, произошла ее встреча с Миловской, у нее есть описание этой встречи. Эдуарду Андреевичу стало плохо, у него случился припадок, Екатерина Федоровна попросила Миловскую удалиться, встреча была очень тяжелой… Но потом, когда Эдуард Андреевич умер, женщины, как ни странно, даже подружились. По крайней мере спокойно общались по разным делам, Миловская была душеприказчиком Юнге, и именно она оформляла купчие на продажу земли, когда решено было распродавать огромную территорию на отдельные дачные участки.
Екатерина Федоровна бросилась спасать своего мужа. В момент его болезни они примирились. Перед лицом смерти все прошлые обиды отошли на задний план. Своему троюродному брату, писателю Льву Толстому, с которым она находилась постоянно в переписке, Екатерина Федоровна изливает свои чувства: это же отец ее мальчиков, человек, которого она любила…
- Лев Николаевич, как всегда, - рассказывает Максим Александрович, - произносил длинные, витиеватые речи о том, что нужно смириться, покаяться. Она прислушивалась к Толстому. Везет своего умирающего мужа в Германию. Ему там делают операцию, но уже поздно… Они возвращаются в Крым, в Ялту, и Эдуард Андреевич там умирает. Там его и хоронят, позже прах перевезут в Коктебель. Все это ляжет на плечи Екатерины Федоровны… И, собственно, вот так Коктебель и входит в ее жизнь и жизнь сыновей - уже без мужа и отца. В Коктебеле дом, пятикомнатный с двумя верандами (дом не сохранился - прим. ред.), большое хозяйство, виноградники, скотный двор, она вынуждена там остаться. Переезжают туда и старшие сыновья, Александр и Федор. Они начинают заниматься обустройством Коктебеля. Екатерина Федоровна, конечно, ездит в Петербург, тем более она очень боится умереть в Коктебеле, поэтому периодически выезжает, но постоянно живет уже на юго-востоке Крыма, становится дачницей Коктебеля. Принимает судьбу… Она все больше пишет пейзажи Коктебеля и окрестностей, жизнь прожита, и она просто занимается своей душой, много читает, общается с Еленой Оттобальдовной Волошиной, с Максом. Ко всем его «обормотным» делам, ко всей этой молодой, бодрой публике относится настороженно, ей это не близко, но с Максом они дружат, она для него старшая, мудрая наставница, какой могла бы быть его мать, но не стала…
Все больше Екатерина Толстая-Юнге погружается в переписку со Львом Толстым. Лев Николаевич был для нее чем-то вроде гуру, собеседником всей ее жизни, и, когда он уйдет, она почувствует потерю смысла жизни…
- Она надеялась, что таким гуру, ее воспитателем станет Эдуард Андреевич. Из ее записей мы видим, что Эдуард Андреевич не хотел и не считал нужным брать на себя такую роль. Не хотел быть ментором, который воспитывает взрослую женщину: что ей делать, что не делать, как Лев Николаевич любил воспитывать всех... Нет, Юнге сказал, что это было бы унизительно для них обоих! Но ей, видимо, не хватало именно отцовского наставления... В душе Екатерина Юнге так и осталась папиной дочкой. Но в то же время, будучи женщиной определенной породы, вырастила прекрасных сыновей, которые с честью продолжили дело своего отца в Коктебеле, - завершает свой рассказ Максим Гуреев.
Автор: Егор Гуреев